Священник Николай Толстиков

Собрался однажды директор совхоза Николай Николаевич Титов в туристическую поездку.

Все шло своим чередом, да вот в аэропорту перед посадкой в самолет получилась закавыка. У немолодого, по-деревенски скромно одетого человека бесстрастный контролер-автомат  зафиксировал  наличие не указанного в перечне вещей металла. Удивлялись работники аэропорта, попутчики, пожимали недоуменно плечами: нет у пассажира неположенного к перевозке груза, а автомат упорствует, продолжает сигналить тревожно.

И не скоро узналось – «отзывались-то» осколки гранаты, застрявшие в теле с войны…

В суровых северных краях между нашими войсками и немецкими тянулась линия стабильной обороны. Порою сужалась она до 40-50 метров.

В одну из ночей на такой близлежащий пост на краешке линии вдвоем с товарищем заступил солдат  Николай Титов. Вот уж минул год, как он был на фронте, а когда уходил сюда из родной деревни, исполнилось ему только-только семнадцать лет. Служба в морской десантной бригаде не сахар, дело рискованное, сил и физических, и душевных вдосталь требует. Но не пугал тяжкий солдатский труд Титова, потому что с малых лет крепкая крестьянская закалка была получена.

Старший сын в семье – правая рука отца. Тем более, если кроме него, есть еще  шесть братьев и две сестры. Мал мала меньше.

Чтобы прокормить семью, отец уезжал каждый год на заработки на Север, а Коля оставался за старшего. Не затянулись у него детские и отроческие годы, как нередко в наше время случается. Научился паренек и за плугом ходить, и сенокосить наравне со взрослыми, в любом деле смекалку иметь.

А юность выдалась военная…

Немцы подобрались к переднему краю скрытно, видимо, наладились взять «языка», но натолкнулись на наш пост. Бой был скоротечен. Полетели гранаты, затрещали автоматные очереди. Морские десантники – народ отчаянный, приловчились  немецкие гранаты с длинными ручками обратно же врагу выбрасывать.

Ту «свою» гранату, Титов заметил слишком поздно, успел только прижаться к земле. Резкая боль во всем теле, и глухой, будто в отдалении, взрыв…

Когда Николай вернулся после госпиталя в часть, на Севере уже шло наступление наших войск.

Один из земляков-вологжан спросил у Титова:

– Слышал я, что в соседней части солдат по фамилии Титов есть. Вроде бы земляк наш и тоже, как тебя, зовут. Не свояком ли приходится?

У Николая кольнуло сердце: уж не отец ли? Знал сын, что Титов-старший, ветеран еще первой мировой войны, тоже где-то воюет. Верил и не верил: мало ли Титовых на белом свете! Но сомнение все-таки не отставало, и, как потом показало время, не напрасно…

Десантники наступали по одной дороге  во взаимодействии с сухопутной частью. Немцы откатывались, поторапливались, дорога была уже свободной. Солдаты выпытывали новости, узнавали: нет ли земляков или знакомых, угощали друг друга махоркой. Как вдруг Николай Титов услыхал до боли родной голос:

– Колька! Сынок!

В ехавшем на коне пожилом связисте с катушкой провода за спиной он узнал отца. Короткой была встреча, мало удалось поговорить, хоть и накопилось много. Ведь не видались-то два года, да не простых, а военного лихолетья. На прощание обменялись шапками, веря в солдатское счастье. Отец украдкой перекрестил сына:

– Спаси тебя Бог, сынок!..

Так, с отцовским благословением, и довоевал Николай до Великой Победы. А вернувшись  домой, в родную деревню, трудился в сельском хозяйстве многие годы до последних своих дней.