Приходинки. Сентябрь 2026
Священник Николай Толстиков
Просфорочка
Новая жительница дома, восьмидесятилетняя старушка, была, наверное, в молодости истовой комсомолкой – насмешливо-осуждающим взглядом прожгла спину своего соседа из верхней квартиры, скромного служителя культа. Приходил он домой обычно в «гражданской» одежде, но бабуля, видимо, что-то слыхала от кого-то на сей счет. Не здоровалась вслух, только иногда кивала пренебрежительно и отворачивалась с недовольной миной.
Но однажды молчаливость бабули прервалась:
– Что это у вас, молодой человек, творится дома? – грузная фигура бабули заступала сухощавому соседу выход из подъезда. – До полуночи , а то и за, – топ да топ по потолку у меня над головой! Совсем совесть потеряли, не даете пожилому человеку отдохнуть!
Служитель культа – далеко уже не юный батюшка, кроме богослужений, занимался еще сочинительством рассказов. Дело вроде бы – засядь за стол да пиши авторучкой на листе бумаги или по клавишам компа стучи: кому как нравится. Нашему сочинителю для того, чтобы «сдвинулось» дальше действие рассказа, требовалось поработать не только головой, но и ногами. Измерял он в задумчивости шагами свою комнату в квартире…
– Все, бабушка, исправлюсь! Куплю толстый ковер и постелю на полу. Ни звука не будет слышно.
– Смотри! – с грозной ноткой в голосе сказала старуха. – А то я носки толстые хотела тебе уж вязать.
Обрадованный таким исходом сочинитель пошарил по карманам и вручил бабуле просфору, завернутую в целлофановый пакетик.
– Вот! В знак примирения!
– Что это? – настороженно спросила соседка.
– Просфора!
Бабуля, разглядывая недоверчиво, повертела в руках подарок и растерянно спросила:
– А ты и вправду поп?
– Да, священник.
– Ну, ты даешь! – озадаченная, бабуля уступила дорогу.
В комнате по полу сочинитель раскатал ковер и со спокойной душой занялся своими рассказами.
Через пару дней всполошило его чье-то жуткое бабахание кулаком в дверь. На пороге стояла запыхавшаяся бабуля, держа перед собой в раскрытой ладони знакомый пакетик.
– Просфора-то твоя позеленела! Уж не нашептал ли ты на меня что худое?
– Я ж не какой-то шаман! – изумился батюшка. – А просфору надо было не держать на полочке, как сувенир, а из пакета достать и потребить натощак с утреца, запив святой водичкой. Во здравие!
– Откуда я знала? Хоть и по разговорам окрестила меня мама в детстве, – горестно вздохнула бабуля. – Я ж на Крайнем Севере жила. Говорили, что где-то в соседнем поселке был храм, но добраться до него так и не удосужилась.
И пришлось батюшке о вере и о церковном обиходе растолковывать старому человеку.
А просфорочку ту покрошил богомольный сосед голубкам – птичкам Божиим.
Такая история.
«Покапал»
На водосвятном молебне всякий из прихожан и «захожан» норовит старательно свое лицо под кропило со святой водой подставить. Бабушке Анисии под девяносто, «Божий одуванчик», а все равно как-то протиснется к столику с «иорданчиком» и станет впереди всех.
Обычно батюшке кто-то кричит «Побрызгайте!», кто – правильно – «Покропите!». Анисия же рядом едва слышно глаголет: «Покапайте!».
Батюшка новый, из молодых, недавних семинаристов, осторожно и аккуратно потряхивает кропилом над старушкиной головой.
– Покапайте, покапайте! – долго не унимается Анисия.
Наконец, батюшка, видимо, уже сгоряча выливает остатки воды из «иорданчика» на голову Анисии, а потом с некоторым замешательством смотрит на бабушку.
– Вот какой молодец! Вот уважил! – Анисия , довольная, растирает ладонями капли воды по лицу. – Дай Бог тебе здоровья! Вот покапал так покапал!
РУКА ДАЮЩЕГО НЕ ОСКУДЕВАЕТ!
