Пусть все будет хорошо

Юлия Кулакова

Имя героини изменено

В конце аллеи – храм. Но она в него не зайдет сегодня. Перекрестится на бегу, побежит дальше. Слишком много забот.

Телефон звонит. Это мама. Мама не понимает, как дочь не могла успеть сделать все, что запланировала, за полчаса, почему не возвращается, – и приходится это объяснять посреди улицы, где совсем рядом пыхтят и гудят машины, сойдя на газон с тротуара, чтобы не мешать людям, спешащим на рынок, с рынка, на работу, на учебу...

Аптека. Продукты. Врачи. Врачи. Еще врачи. Теперь ответить на звонок из поликлиники, сумка почти падает из рук.

Дочь не может сказать «мама изменилась». Она слишком редко ее видела. Так было всегда. «Поживешь у дедушки с бабушкой», «поживешь у тети». Они писали друг другу теплые письма, когда мама уезжала. А когда они виделись... Дочь подписала маме открытку на праздник. Вечером мать порвала ее и отправила в мусорное ведро: «А что – весь мусор хранить? И не ной!» Уехала.

Дочь писала, как раньше, почерк становился четче, но теперь она держала в уме: письмо тут же будет выброшено. Тон писем менялся. Менялась дочь. Менялась мать, – особенно после того, как вышла замуж. Коротко постриглась, почему-то осунулась. С мужем вернулась в родной город, можно было больше друг другу не писать – но и видеться мать с дочерью чаще не стали.

Дочь всегда куда-то бежала. В старших классах – пробежки с утра. Потом – работа, на которой все время нужно бежать, ехать, идти. На бегу хорошо думается, хорошо принимаются решения. Однажды добежала до церкви. Церковь стала для нее с тех пор единственным местом, где можно остановиться. Где на тебя смотрят Сверху – и любят.

Напросилась к матери, когда та была одна дома. Привезла ей образ Богородицы.

 – Это что?

 – Это образ Божией Матери из того города, откуда мы все родом. Я всегда Ей молюсь и особенно люблю Ее праздник. Наши с тобой прабабушки-прадедушки ходили Ей поклониться, особенно в Её праздник.

– Сама придумала?

– Нет же! Бабушка с тетей рассказывали!

– Напутали небось. Мне они ничего не рассказывали.

Икона отправилась в шкаф, за книги. А дочь – к себе домой.

* * *

У дочери появились седые волосы. Говорят – поздно, у других раньше появляются. Пришли и болезни. Впервые лежит. Так вот что такое постельный режим, оказывается. И тут – звонок.

Сердце громко застучало прежде, чем она увидела, кто звонит.

«Наташа, он умер.»

Он – это муж мамы.

«Наташа, что мне делать? Я ведь ничего не знаю... тут кто-то приехал, я подписала, а сейчас смотрю – там такая сумма... И хоронить, кроме меня, больше некому, я давно на пенсии, мы ни с кем не общались...»

Ох.

Наташа пьет пригоршню таблеток, ищет свои документы на всякий случай. Берет с собой крест с цепочкой, давно купленный. Хранила его для встречи с матерью, в подарок.

Сегодня она впервые хотела отлежаться. Но именно сегодня надо стоять на ногах.

Наташа подходит к иконам и молится перед тем, как выйти из дома.

* * *

– Дочка...

Полгода уже с тех пор, как Наташина мать – вдова. Поэтому Наташа не удивляется раннему звонку, мама теперь почему-то встает в пять утра. А иногда звонит и ночью, когда не спит.

– Дочка, мне плохо. С утра такое случилось...

Дочка бежит к такси, звонит в «скорую».

«Скорая» даже не предлагает, а ласково просит – поехать с ними в больницу на обследование.

– Не поеду в больницу! Я таблетку выпила – у меня уже, наверное, все прошло.

– Вас не положат, вас только обследуют и...

– Не поеду.

Дочка провожает бригаду до двери (молоденькие совсем ведь приехали, студенты, видимо?), возвращается в комнату. Долго говорит с мамой.

– Не надо мне врачей! Терпеть не могу врачей! Никогда не болела и не обращалась! Начались врачи – значит, скоро в гроб, что ли?

Наконец соглашается хоть на что-то. Дочь звонит в частные клиники, ищет специалистов, выезжающих на дом.

Дочь задерживается допоздна. Мать выкладывает перед ней детские фото. Наташа прекрасно их знает, ничего нового тут нет и быть не может.

Но под фотографиями обнаруживаются письма. Наташин почерк. «Здравствуй, дорогая мама!» Почерк сначала корявый. А потом красивый – хоть в прописи вставь. Рисунки. Она так смешно рисовала? И все это мама все-таки хранила?

Наташа не плачет, она давно разучилась плакать. Но в сердце что-то есть, и оно немного... тянет. Она останавливает мамину руку, закрывающую ящик с лекарствами. Там, рядом с картонными коробочками и блистерами таблеток, лежит святой образ. Наташа достает его, ставит на полку. Надевает на мать свой подарок.

Наташа идет на последний автобус, быстро перебирая четки.

* * *

Дорогие новые лекарства, часть из которых еще и оказывается ненужной, потому что они были прописаны на случай так и не обнаруженного воспаления. Снова врачи. Снова звонки. Наташа путается уже, где телефон частной клиники, где – районной поликлиники, потому что куда только не звонила в эти дни, а у всех по нескольку номеров. С деньгами беда: в таком режиме, да еще со своим здоровьем – которое уже чуть ли не хуже, чем у мамы – много не заработаешь. И в храм теперь она ходит реже... Обрывает собственные мысли. Напоминает себе евангельские строки: «Бог заповедал: почитай отца и мать; и: злословящий отца или мать смертью да умрет. А вы говорите: если кто скажет отцу или матери: дар Богу то, чем бы ты от меня пользовался, тот может и не почтить отца своего или мать свою; таким образом вы устранили заповедь Божию преданием вашим» (Мф. 15: 4-6). Неугодно Богу такое почитание и такие пожертвования, если родной матери помощь не оказана.

«Я обычная женщина, у которой болеет пожилая мать, – говорит себе Наташа. – Все так живут. Господи, помоги!» И когда все-таки выберется в любимую церковь – будет молиться не только о болящей маме и друзьях, но и обо всех, кто после службы так же побежит к старикам-родителям, родственникам-инвалидам, к мужу в больницу, к маленьким детям, на врачебное или еще какое дежурство.

– Так я ж заболела сразу после праздника этой твоей иконы!  – мама, погрузившись в подушки, рассматривает образ со всех сторон.  – Ты ж говорила – это наша, родовая! Так почему же так?

Мама без креста. И икону явно убирала до приезда дочери. 

– Потому, наверное, – отвечает дочь, – что ты совсем запустила свое здоровье, а лечиться не хотела. Ты же знала, что у тебя болит, и терпела. Это нужно сейчас вылечить, вовремя, и все будет хорошо! А не заболела бы – и дальше б мучилась, тянула с обследованием.

– Это да, к врачам бы я просто так не пошла, – кивает мать.

– Ты ложись, ложись, – говорит ей дочь.  – Пора измерить давление!

* * *

На следующее утро Наташа открывает дверь своим ключом.

Мать сидит на кровати и что-то шепчет. На ее груди крест. Перед ней – икона Богородицы.

– Я молилась! – радостно сообщает она дочери.

И цвет лица ее как будто бы получше.

В ближайшие дни – прием еще у нескольких докторов.

И Наташа очень верит, что все будет хорошо. С Божией помощью. Молитвами Божией Матери, Которая укрывала Своим покровом Наташиных предков.

Сегодня надо успеть в храм.

Он как раз по пути.

РУКА ДАЮЩЕГО НЕ ОСКУДЕВАЕТ!