Они не хотели так жить, но кому-то же надо
Елена Кучеренко
– Никто не хочет у нас сейчас хоронить людей. Забирать трупы, копать могилы. Ни за какие деньги. Это смертельно опасно... Он – один... Ну, потому что кому-то же надо это делать. Надо хоронить! И он едет...
Мне позвонил отец Евгений, священник с новых территорий и попросил молиться о его знакомом. И другим передать. А я слушала его и думала, думала...
Думала, что когда-нибудь обо всем, что сейчас происходит, напишут в книгах. И лет через сто кто-нибудь будет читать и удивляться. Что была война, что гибли старики и дети. Что было страшно. Но среди всего этого ужаса были какие-то потрясающие люди, самые настоящие герои, которые каждый день совершали настоящие подвиги. И, наверное, сами этого не понимали.
* * *
Мамы будут рассказывать о них сыновьям и ставить в пример. Но при этом думать, что с их детьми такого никогда не случится. Ну какая война в двадцать втором, двадцать третьем веке? Это всё бывает «когда-то давно».
Мы тоже так думали. Мы тоже читали о том, что было сто лет назад и удивлялись чужим подвигам. Но сами мы жить так не хотели. И они сто лет назад не хотели. Я уверена. Просто вот так сложилось. И у них, и у нас.
Эти люди, которые совершают сейчас подвиги, хотят просто жить. Рожать и растить детей, ездить на море или на речку. Сажать деревья и цветы. Работать, зарабатывать, сидеть в интернете... Но они вынуждены совершать подвиги. Потому что «кому-то же надо это делать», – как сказал батюшка... Вот так, наверное, каждое время рождает своих святых. А если не святых, то просто тех, чей стойкости будут удивляться следующие поколения.
А человек этот, который хоронит людей, – муж прихожанки отца Евгения. Но сам он, хоть и христианин, но не православной веры, поэтому молиться за него нужно келейно.
Православный, не православный... Когда батюшка о нем рассказывал, я вспоминала притчу о добром самарянине. Когда случается беда, а ближе всех оказывается иноверец...
– Они еще с женой ездят ухаживать за бабушкой Лидой нашей. Кормят, памперсы меняют. Я тебе про нее рассказывал.
Батюшка с прихожанами досматривают там лежачих стариков. А больше некому. Кругом война, можно просто не доехать – прилетит в тебя. А они едут. И сами это милостью Божией считают. Господь потрудиться дал.
– Эти люди вообще много кого кормят... А у нас всё это постоянно с риском. И еще он хоронит людей. Никто же на кладбище делать ничего не хочет – прилеты. А он ездит, забирает тела из больниц. Не ради денег, а потому что это некому делать. А хоронить надо... Когда дрон в человека прилетает – едет, собирает его по частям. Куда все боятся сунуться, он едет... Потому что хороший человек. Просто драгоценный человек в нашей ситуации.
Я слушала и не могла поверить, что это происходит сейчас. В тех местах, которые я знаю и люблю. Которые всегда были тихими и сонными... И мирными... Ну не может мозг это принять. Верю и не верю одновременно. А там люди живут... И каждый день совершают если не подвиги, то поступки... Не хотят... Так сложилось...
* * *
Продавцы продуктов там хотели, наверное, просто продавать свои продукты. Хотели зарабатывать и строить свой бизнес – большой или маленький. И просто жить. Пить вечерами после удачной торговли во дворе под виноградником холодное пиво и слушать сверчков. Ах, какие там сверчки... И какие виноградники...
Не до сверчков сейчас. Не до винограда. Да и не созрел он пока. Но когда созреет, как собрать? Знакомый мой рассказывал – поспела вишня в саду у него там.
– Выскакиваешь, две ягоды сорвал – дрон. Бежишь в дом. Улетел – опять бежишь. Еще пару ягод сорвал – дрон. Так и бегаешь, как дурак, туда-обратно.
О торговцах... Машина у них в селе разгружалась. Продукты привезла.
– Там друзья наши торгуют, – рассказывал мне отец Евгений. – В машину дрон попал. Колбаса по улице валялась... Интернета нет, кабели побило, света нет, воды нет, газ вырубали... Зато колбаса валяется... Слава Богу, живы все... А еще я недавно ехал человека причащать. Выезжаю из села, въезжаю в другое, мне навстречу, как газель, только Мерседес. Бочина вырвана, как язык болтается, стекол нет... Я в зеркала потом посмотрел – в заду у них дырка, дверь пробило... А за рулем – счастливый пацан, и еще один с ним – тоже сияет. А потому что живые остались, понимаешь? Это они продукты привозили. Даже не знаю, приедут ли в следующий раз? За ними еще машина ехала, тоже без стекол уже...
Вот вам и бизнес.... Туда очень мало, кто хочет сейчас ехать. Во-первых, бензина нет. Во-вторых, просто бухнут – и всё... Каждый привоз колбасы спецоперацией становится, хочешь или нет...
* * *
Бензин, кстати... Если в «старой» России с бензином проблемы, то в тех местах никаких проблем. Потому что бензина просто нет. Если чудом где-то появляется, то очередь может быть 150–180 машин. И цена – двести рублей за литр. А недавно читала в их чате: люди готовы купить и по триста пятьдесят за литр.
Бензин – это же для них не только машины. Главное – это генераторы. А значит – жизнь.
И, знаете, у меня самые лучшие читатели и подписчики! Я не просто им благодарна... Как это ни громко звучит, я считаю большой честью, что рядом со мной такие люди – неравнодушные, которым не всё равно. Которые готовы прийти на помощь тем, кого они даже не знают. Они, наверное, тоже не хотели так жить – читать о чужих бедах и скидываться кому-то на бензин. Но они не смогли пройти мимо.
Сделали мы сбор, и получилась у нас довольно большая сумма. На эти деньги человек, рискуя жизнью, ехал оттуда за пятьсот километров, в «старую» Россию, и каким-то чудом удалось ему взять на них бензин. Много. Тогда еще не было ограничений. И потом ехал с ним обратно. Туда, где на десять километров может быть шесть подбитых гражданских машин. А у него бензин. И так несколько «ходок».
Я знаю этого человека. У него жена, дети, мать пожилая. Он перевез их оттуда в Крым, в поисках более спокойного места. Он хочет покоя, как и все. Но вынужден совершать такие вот поступки. Не в Крыму сидеть (тогда там еще было спокойно), а возить бензин под дронами. И о нем напишут в книгах, я уверена. И о тех, кто собрал им деньги и подарил надежду – тоже...
Обязательно напишут и снимут фильмы о тех, кто спасает сейчас в Севастополе аквариум. Да-да, именно так. Там находятся пять тысяч морских обитателей. Но они могли погибнуть – из-за отсутствия электричества. А бензина для генераторов оставалось на считанные часы. И жители Севастополя, узнав об этом, начали делиться своим бензином. Который сейчас там на вес золота. Никто не хотел, чтобы это было. Но получилась великая история о великой человечности.
* * *
В том городе на новых территориях, где я знаю и люблю каждую улицу, люди хотят просто жить.
Воспитатели хотят просто работать в детских садах, заниматься детьми. Но недавно в только что отремонтированный садик прилетел снаряд. И разбил детскую площадку. Зачем? Какой в этом смысл?.. Слава Богу, никто не погиб. Но работать там сейчас – подвиг.
Учителя хотят просто учить, а мальчишки и девчонки – учиться. Но обстреляли недавно школу. Прямо во время уроков. Много раненых. А когда их эвакуировали (просто люди, которые оказались рядом и вынуждены были стать героями), украинцы направили дрон прямо в толпу детей. Слава Богу за то, что Он есть и уберег всех. Дрон этот зацепился за дерево.
Погиб сотрудник городской службы благоустройства... Он занимался озеленением. На работе его настиг дрон... Мне кажется, что он попал прямо к Богу. Ну, а куда может попасть человек, который под ежедневными обстрелами занимался... клумбами? Просто, чтобы было красиво... Красиво там, где страшно, где война... Об этом тоже напишут в книгах.
А я бы еще написала об одной моей знакомой оттуда. Время от времени я спрашиваю ее: «Как дела?». Она отвечает:
– Слава Богу, грех жаловаться, живы-здоровы. То, что происходит вокруг... Не одна я такая. Все страдают в нашем городе. Четыре дня не было света. Вчера дали в два часа. В полшестого пропал, в полдесятого опять дали, а ночью снова пропал. Опять, наверное, где-то выбили линию. Как только наши отремонтируют, те пытаются пробить. Сёла вообще по полтора месяца без света... Ой, где-то дрон летит... Секунду... Люди от этих дронов страдают. Девочку двухлетнюю тяжело ранило... В двух словах и не расскажешь... Ничего хорошего, Лен... Ладно. С Божией помощью... Мы же должны на Боженьку надеяться. Значит – по грехам нашим это всё дано. Будем терпеть... Помолитесь за нас. Надо, чтобы вся Россия молилась, тогда будет результат.
Человек не ропщет, не проклинает. Терпит и молится. И когда-нибудь, лет через сто, потомки наши будут удивляться такому смирению. И говорить: «Вот тогда была вера...».
Алтарник отца Евгения на скорой работает... Каждый выезд – как на передовую. А там и есть передовая. Едет в машине, кругом дома горят... Жуть... А что делать? Всё то же: «Ну кому-то же надо». Едет и молится. Тоже будут потом все удивляться... Хотел ли этот человек совершать каждый день подвиги?
* * *
И отец Евгений хотел, наверное, просто служить – тихо, мирно. Детей растить, внуков, пчел разводить между службами. Так я думаю. В Курскую Кореную пустынь свою любимую ездить. Истории мне разные смешные рассказывать. А выходят у него сейчас другие поездки и другие истории.
Теперь просит: «Помолись, опасный выезд будет у меня и у моих... Вчера по маршруту еще две машины выбили...»
Меня просит помолиться за него. Смешно даже. Но стараюсь, и по своим просьбы рассылаю.
Недавно он человека причащал. Тот специально к нему в храм за десятки километров приехал. И сам батюшка из своего села до места службы добирался – как в кино прямо.
На мотоцикле поехал, машины правда часто выбивают. Да и поманевренней так. С собой – всё для починки колес и «починки» себя, если не дай Бог что. Прямо аптечка бойца. И детектор дронов. Без него – никуда.
– Прямо перед выездом – взрыв. Выглянул – горит край села, туда прилетело. Дальше – артобстрел, четыре дома горит. Понимаю, что туда ехать нельзя. Прилетело и, скорее всего, еще лететь будет. Погнал полями. Прибор мой «орет»: «Дроны, дроны, дроны...» Где-то бахает, грохочет... А не ехать нельзя. Человек огромный путь проделал, чтобы в храм ко мне попасть. Добрался, милостью Божией. Поисповедовал его, причастил. Под этот вопль радара: «Пи-пи-пи... Дроны...» И дальше поехал, разные насущные вопросы решать... Только смотрю, в той стороне – копоть, горит что-то. А в другую сторону, где артобстрел, нельзя. Еду на копоть эту... А она аж до соседних сел... Прибор опять орет... Я втопил, дрон отстал. Я чуть газ сбросил, дрон опять за мной. Погнал... Тут сзади что-то как бахнет! Я по газам – и домой... А вокруг всё дымит... Реально картина войны... И ты приезжаешь с одним желанием – хотя бы стаканчик пива выпить. Потому что вот это всё в твою картину мира реально не помещается... Но слава Богу за всё! Господь бережет! Матушка только переживает сильно... Ну, и этот человек, помнишь, я еще просил молиться? Который людей хоронит... Сегодня у них ночью прилетело в соседний дом. Бахнуло так, что взрывной волной выбило окно. Слава Богу – осколки внутрь не попали. Выскочили на улицу, люди там кричат, паника, газопровод разорвало, в машине стекло побило... И знаешь, что еще... Они же не одни такие... И люди смотрят на тебя: «Батюшка, что Вы скажете? Что нам делать?» Ты понимаешь?! А я – что? Только: «Господи, помилуй! ГОСПОДИ! Помилуй нас всех!!!». Только на Бога надежда, да на своих, кто в такой ситуации равнодушным не остается.
* * *
Но есть и светлое, конечно... Умерла Марина. Это правда – светлое. Помните, я рассказывала? Женщина, которая всю жизнь искала Бога, потом заболела раком и нашла Его. И ей уже ничего больше было не нужно и не страшно (статья называлась «Ты – опарыш, но какая от тебя польза, или Как батюшка побывал в вечности»).
Недавно отец Евгений опять ездил ее причащать. Не собирался, там опасно очень, просто прямо в сердце кольнуло: «Нужно! Обязательно нужно! Езжай! Ничего не бойся! Всё будет хорошо!». И он поехал. Потом Бога благодарил, что успел. А как только уехал – начался грохот...
– Помнишь, я рассказал, она говорила, что хотела бы еще немножечко пожить, но только для того, чтобы стать чище и ближе к Богу, – вспоминал батюшка. – Потому что человек, с одной стороны, увидел всю глубину жизни с Господом, с другой – свою нечистоту... А в последний раз, когда я у нее был, она говорила: «Хочу уже быстрее к Богу! Одного боюсь – боли. Чтобы вытерпеть смогла – молюсь». – «Смотрите, – отвечаю. – Вы же хотели, чтобы Бог Вам дал пожить немножечко, чтобы очиститься, вот и будет Ваша мера очищения такая». Но у меня чувство было, что Господь милосердный не попустит мучений и такого, чтобы очень тяжело и очень долго. Так и получилось. Меньше недели прошло от Причастия, и забрал Он ее... Марина очень хотела, чтобы я ее в храме отпел. Но там такие родные... Не родные они ей, по большому счету. И дом ее еще при ее жизни продавать пытались, и с деньгами там... И хоронили ее – раз, раз, быстро вывезли, без людей, без всего. Никто почти из моих и попрощаться не успел, только два человека. Женщины у нас рыдали, просто в шоке были от этого всего. «Да не плачьте, – говорю, – соберемся в храме, помолимся, заочное отпевание совершим». Хотя я сам хотел бы ее увидеть уже во гробе. Проститься. Ну, ничего, у меня фотография осталась, последняя, мы вместе с ней сфотались, сейчас вышлю...
На фотографии этой – крохотная, очень худая женщина, которую и не видно почти под одеялом. Но глаза... Огромные лучистые глаза. В них – тепло, свет, вера, спокойствие и Бог... В них – вечность!
Батюшка продолжает рассказывать. У него пиликает прибор. Где-то рядом с ним висит дрон. А он говорит...
– Знаешь... Когда в таких тяжелых условиях вот так светло уходит человек – это большое утешение. Потому что есть чувство, что Бог его принял. А ты знаешь, что это твой друг, это твой родной человек. И когда ты здесь вот так ездишь под обстрелами и в каждый момент можешь умереть, есть надежда, что этот человек Богу скажет: «Господи, прими их тоже к себе, как ты принял меня...» А Он, любя таких людей, любит и нас – их друзей. И они любят нас, а мы любим их. Даст Бог, вместе всегда будем любить Господа. Это утешение, да...
* * *
Так сложилось, что пока я писала эти истории, одна знакомая прислала мне пост человека, который уехал за границу, когда всё только началось, и оттуда радуется, а скорее – злорадуется тому, что у нас сейчас происходит. Я даже цитировать не буду, потому что это отвратительно.
«Когда органы, отвечающие за человеческое в человеке, отвалились. Или не развились в принципе. Просто мурашки, как в фильмах ужаса, когда человек превращается в нечто скользкое, мерзкое», – поражалась моя знакомая.
И тогда я подумала, что в той жуткой ситуации, когда где-то только один единственный человек рискует хоронить людей, когда бьют дроны, и батюшка в копоти мчится кого-то причащать... В этом больше жизни, чем в душе того, кто радуется чужим бедам... Странный, страшный парадокс...
В том, что уход кого-то становится в такой ситуации утешением, больше жизни, чем в их фотографиях с бокалами вина с их курортов и в каких-то бессмысленных, отупляющих публикациях, которыми они и такие же, как они, люди со светлыми (бесцветными) лицами пытаются отгородиться от реальности.
В том, что люди в Севастополе везут бензин, чтобы спасти рыб в аквариуме – настоящая жизнь! А в их злорадстве – небытие.
Но так каждое время рождает святых, своих героев, своих ЛЮДЕЙ. И своих Иуд... О них тоже напишут в книгах, наверное. А скорее – нет. Зачем? О них просто забудут – навсегда.
РУКА ДАЮЩЕГО НЕ ОСКУДЕВАЕТ!
