Когда все идет наперекосяк, или Как Бог сломал мою машину

Елена Кучеренко

Знаете, что я вам сейчас скажу... Если о чем-то искренне просить Бога, всё обязательно будет! Только есть один нюанс. Будет не так, как нам хочется, а так, как нам нужно. Хорошо, если эти вещи совпадают. А если нет?

А если нет – готовься потерпеть. Именно так у меня сейчас и происходит. Это я взяла и попросила Бога, чтобы Он научил меня молиться.

Прочитала где-то, как говорил о молитве отец Илий (Ноздрин) из Оптиной: «Молитва – это самая большая сила, которая меняет судьбу человека. На этой земле не существует силы, влияющей на жизнь человека больше, чем молитва».

И тоже так захотела – сильно и по-настоящему.

* * *

Ведь как часто бывает... Вроде и в Бога верим, и в то, что Он нас слышит. И святых знаем и любим. Но стоим перед иконами и мощами... слова какие-то произносим, «запрос» делаем, а мысли где-то своей жизнью живут: «Что на обед лучше приготовить?» или: «Где бы денег заработать?»...

Пробубнил быстро что-то, перекрестился, поклонился и побежал по своим делам. По крайней мере, у меня так. Или правило утреннее и вечернее читаешь… Уже за половину перевалило. И тут понимаешь, что тоже о другом совсем думаешь. Глаза по строчкам бегают, а мысль ни за одно слово не цепляется. О сердце я вообще молчу. Но вроде как сделал, что положено, хотя и времени особо не было. Молодец!

В соцсетях сидеть время есть, а Новый Завет, например, почитать – нет. Ну правда ведь... Раньше хоть Евангелие открывала. А как батюшка благословил читать каждый день, – вообще никак. Тоже странный парадокс.

А уж чтобы непрестанно молиться и Бога благодарить, как сказал апостол Павел, об этом вообще речи нет. Скажешь несколько раз про себя на ходу: «Господи, помилуй!» – и всё.

В общем, не сила, а бессилие полное – такая моя молитва.

Нет, когда беда приходит, тут, конечно, и время находится, и силы, и мысли куда надо текут. Это как в Крыму когда мы с Машей были. Пока спокойно всё было первую неделю, даже на Причастие не особо хотелось идти: «Ой, ну у нас завтрак... У нас процедуры...» А как загрохотало – побежали как миленькие. Выжили как-то в этот день и без завтрака, и без массажа, и без ингаляции. А уж как молилась... Откуда что взялось...

* * *

Я же сейчас под Оптиной, в нашей деревне. И тут праздники были вовсю. Обретение мощей преподобных старцев – в Оптиной. На следующий день Троеручица – в Феклиной. Сразу за ними – Петра и Павла.

– Ну, – думаю, – попрошу Бога. Научусь и помолюсь как надо...

Попросила, и тут же у меня сломалась машина... Такой вот ответ на мою просьбу. И я не то что с холодным сердцем на торжествах стояла – по сторонам глазела, а вообще никуда не попала. Сидела в деревне. В затворе, можно сказать.

Мне, знаете, сразу вспомнились страсти по бензину. Очереди, споры: искусственно это всё или реально. Как-то очень зацепили меня два комментария под одним из моих постов. Дословно не приведу, но постараюсь близко к тексту.

Первый, что всё это нытье – это как выбор, съесть ли привычное пирожное на завтрак или кусок хлеба. А второй, мол: «Зажрались москвичи. Вот мы у нас в городе на общественном транспорте ездим – и ничего». А автор первого комментария – тоже: «Вот и я могу и пешком пройти, а потом тоже на метро». И третий: «И я пешком бегаю, и я..."».

Понятно, что в истерике биться не нужно. Тем более – это ничего не изменит. Но не признать проблему – тоже глупо. Еще на всё это мне очень хочется сказать: «Ближе нужно быть к народу, товарищи дорогие!».

Потому что как раз для москвичей – не проблема походить пешком и на общественном транспорте поездить. Потому что он там есть. Есть автобусы, троллейбусы, метро. Есть маршрутки и трамваи. И виды красивые вокруг.

А вот жителям деревень – например, той, где я сейчас сижу-кукую, – проблема. Потому что тут автобус ходит три раза в неделю один раз в день–туда, один–обратно. А до него идти пешком нам с Машей тридцать минут. А люди работают за пятнадцать–двадцать–тридцать и больше километров. И тут нет ничего, кроме храма (раз в неделю) и кладбища. Нет магазина, поликлиники, школы, сада. Ничего, понимаете! Поэтому машина тут – не роскошь, а критическая необходимость! И бензин – не пирожное, а как раз хлеб насущный. А не «я вот пешком бегаю...» Молодец, – что я могу сказать? Возьми с полки пирожок. А здесь, если машины нет и бензина – сиди на кладбище – думай о вечном.

Но зато моя проблема с бензином, в отличие от всей страны, была благополучно решена – поломкой машины.

* * *

И вот сидели мы с Машей в нашем затворе и думали. Точнее – я думала. А она с соседскими пацанами в Мемори играла.

Думала я как раз о том, что Господь наши просьбы знает и слышит еще до того, как мы их озвучили. Но дает то, что полезно. Это как у нас с Машей и с ее синдромом Дауна было. Когда она родилась, я все молилась, чтобы Бог сотворил чудо. И была уверена, что чудо – это если она станет обычным, здоровым ребенком. И Он сотворил. Мы поняли, что нам очень нужна и дорога именно такая Маша – с ее синдромом.

Так и тут. Я была уверена, что молитва, которой должен научить меня Господь, – это когда я буду стоять перед мощами старцев на праздничной службе и молиться, молиться... Эта молитва будет течь из сердца, Боженька ее услышит и исполнит все мои желания. Утрирую, конечно, но примерно так. И в Феклиной буду стоять и рыдать из самых недр души. И загипнотизирую чудотворную икону Троеручицу этой своей молитвой. И тоже всё получу.

Но не тут-то было. Оказалось, что молитва – это когда всё идет наперекосяк, все твои грандиозные планы рушатся... Ты злишься, психуешь, звонишь в Москву и срываешься на муже. И среди всей этой темной возни находишь в себе силы сказать Богу хотя бы два слова. И с удивлением замечаешь, что за эти два цепляется третье, потом – четвертое.

И просишь Бога, просишь... Чтобы дал терпения, смирения. А как не хочется смиряться, если бы вы знали... И о машине просишь, конечно, которую приехавший муж отогнал каким-то чудом в Москву. Чтобы нашли уже, в чем дело. Сидишь в этой дыре и молишься! Просила – получи! Хотела научиться – учись!

А еще вдруг вырубается свет. А с ним и вся связь. И так каждый день. А однажды даже – газ. И сидишь с Машей и понимаешь, что ни машины нет, ни такси не вызвать, ни скорую и пожарных, если что. О скорых и пожарных тоже думаешь – да. Потому что вот над головой беспилотник прострекотал. Очень неприятно. А однажды ночью бахнуло так, что я думала – у дома крыша улетит. Что это было – никто не знает. В новостях тишина, в местных – тоже. Так в Крыму было: мы в коридоре спим, соседний дом горит, а в пабликах – что скоро открывается сезон. И мы, такие: «Ээээ... Нуууу... Нда...». Это чтобы никто не паниковал, наверное. Чтобы кучка наивных доверчивых людей думали, что на текущий момент самая большая у них проблема, куда сначала сходить – на Вайлдберриз или на Озон. Только вот на Вайлдберриз прилетело, и люди погибли.

* * *

В общем, сидела без машины, света, связи и молилась... И сердце оживало, вот правда. Когда появилась связь, решила вызвать такси. В Оптину хотелось, на службу. Заранее позвонила, накануне. Чтобы уж точно.

Утром – ни ответа, ни привета. В восемь десять приходит сообщение: «К сожалению, не удалось найти такси». За полсуток им не удалось!

Там еще так забавно. На сайте у них написано: «Подходит тем, кто не спешит, потому что машина может найтись не сразу – тогда придется подождать». Напишите уж: «Подходит тем, кто никуда не едет». И назовите не «Везет» (оно так называется), а «Не везет».

Что я по их поводу думала, озвучивать не буду. Тут же Маша ныла. Но, слава Богу, хватило сил выдавить из себя опять хоть пару слов молитвы. И опять начали цепляться еще слова. И отпускало потихоньку. Потому что молитва – это не «попросил–получил» (хотя и так бывает). А когда помнишь всегда о Боге и неприятности воспринимаешь хотя бы относительно спокойно.

Вызвала другое такси и доехали мы, слава Богу, до нашей Оптиной. А обратно вечером уже нас батюшка местный до дома довез. Тоже – милость Божия.

* * *

А еще я, знаете, что думала... Что Господь правда милостив. Ведь моя машина сломалась в пяти метрах от дома. Не где-то между деревней и Оптиной, где нет связи. И вообще ничего нет, кроме деревьев... Не между Оптиной и Клыково, где тоже нет связи. И волки вдобавок (я в том году писала). А рядом с домом.

Потому что в тот день еще и ураган был, и ливень с градом. И что бы я делала с детьми, без связи, под потоками воды, вне цивилизации?

– А как ты думала?! Ты в деревне! – смеялась соседка Светка.

Если честно, я думала, что буду спокойно рассекать на своей машине по святым местам. Радоваться, веселиться, а надо мной будут ангелы порхать. А не вот это все...

Но на самом деле еще не было ни разу, чтобы я сюда приехала и «рассекала». Всегда что-то да происходит.

Та же машина ломается – всегда. В том году два раза накрылся антифриз. И опять же – чудо и милость Божия, что я словила в эти моменты связь. Потому что в тех местах ее не бывает никогда. И меня спасли.

То Тоша крысиного яда наестся, и я несусь с ним в Калугу за спасительным лекарством... То Муха в колодец провалится. Слава Богу, в последний момент успевают схватить за ошейник... То дети болеют – все сразу и ротавирусом. И я ношусь между ними с тазиком... То я сама лежу плашмя... То в Тоню клещ вцепится, и мы едем в местную больницу его вытаскивать...

Вот такие у меня всегда Оптинские паломничества. Но русские не сдаются, как говорится! Ездила, езжу и буду ездить! Если Бог даст, конечно. И опять же – именно в такие моменты и начинается молитва, вот правда. Хочешь научиться молиться – учись! А Господь всегда найдет, как создать для этого наилучшую экстремальную ситуацию.

Но и утешит всегда. Пожаловалась на машину в соцсетях, вижу – перевод денежный. И подпись: «На ремонт машины». И другие сообщения: «Помоги вам Бог!», «Лена, держись!»... И это тоже чудо. Когда понимаешь, что мы не одни с этой нашей суетой и возней. Что людям есть до тебя дело, им не всё равно.

* * *

Написала «экстремальная ситуация», и стыдно стало. Недавно отец Евгений, священник с новых территорий рассказывал, какие у них экстремальные ситуации. И какие чудеса экстремальные.

Мужчина у них там есть, который хоронит людей. Я о нем писала.

– Ехали они вчера с сыном, – говорил батюшка. – Остановились женщину подвезти – автобусы же не ходят. Ехать вынуждены были там, где у нас часто артобстрелы.

Едут-едут, вдруг тот, что хоронит, за голову схватился: «Аааааа». В сиденье вжался... Сын смотрит – дрон перед лобовым стеклом: «Вжжжух!». На миллиметры разминулись.

– Газ в пол, погнали, – рассказывали они потом отцу Евгению. – Бог нас спас просто! Чудо!

Вот такие ситуации и такие чудеса... Или еще одно чудо. Батюшкиной прихожанке ночью во двор прилетел дрон... И не сдетонировал.

– Утром саперы приехали: «Ну где там что? Показывай!», – рассказывал отец Евгений. – А он там прямо под дверью лежит. Одно крыло – метр, другое – метр. Здоровый такой самолетик. И «балда» спереди, боевая часть, которая не взорвалась. Они такие бравые зашли, саперы, а как увидели – аж присели. И назад... Потом уже со своими всякими прибамбасами потихонечку всё сделали, убрали его. Но страшно было всем... Господь спас просто... Ты тут спрашивала, как мы молимся. Ну, как... В таких условиях всё настоящее – без прикрас... Но милостив Господь. Я вот недавно домой вернулся. По дороге детектор пару раз пикнул, но всё более-менее... А как начал сводки смотреть... Сразу, как я проехал, – подбитая машина. И сообщения: «Опасность, опасность, опасность... Не ехать туда, не ехать сюда...» Вот тоже по милости Божией как-то так получается... В общем, замолишься тут в таких условиях...

Знаете... Я вот это всё слушаю и понимаю, что машина моя сломанная и деревня далекая – это никакая не экстремальная ситуация, а тоже – милость Божия. Как говорится – когда жалуешься, помни, что твоя «несчастная» жизнь – это чья-то мечта. Так что правда – слава Богу за все.

РУКА ДАЮЩЕГО НЕ ОСКУДЕВАЕТ!